img1.gif

 

 

 

img3.gif

 

 

Материалы

дискуссии:

 

 

1.

А.Кынев.

Зачистка от демократии.

  

2.

В.Полуэктов.

Еще не вечер, отнюдь не вечер!

А если он наступит, мы

переквалифицируемся в управдомы.

 

3.

Л.Радзиховский

Не для нашего климата.

После изменения порядка

избрания губернаторов

и депутатов неизбежны

другие реформы

 

4.

А.Пахолков

Тупиковые реформы.

Вертикаль ржавеет…

 

5.

И.Богатырев.

Три точки опоры

 

6.

В.Шапран.

Сугубо частное мнение

гражданина России

 

7.

 К. Киселев.

После Беслана.

Пессимизм в контексте PR

 

8.

М.Малютин.

Бюрократический феодализм:

жребий брошен.

 

9.

М.Дианов

Разве наша профессия

не вечна?

 

10.

К.Киселев.

После Беслана-2.

Гапоновщина

 

11.

К.Киселев.

Перспективы политконсалтинга

в условиях трансформации

политического режима

hand01_next.gif

 

12. 

А.Кынев.

Инкубатор для демократии

или зерно распада?

Какой будет судьба

региональных парламентов

в новых условиях?

 

 

img1.gif

ПЕРСПЕКТИВЫ ПОЛИТКОНСАЛТИНГА

В УСЛОВИЯХ ТРАНСФОРМАЦИИ ПОЛИТИЧЕСКОГО РЕЖИМА

 

Константин КИСЕЛЕВ,

председатель  Уральской гильдии политконсультантов

 

В сентябре-октябре 2004 г. на наших страницах прошла дискуссия о реформе избирательной системы, затухшая, похоже, от преобладающего осознания того, что профессии политконсультанта и смежным с ней профессиям приходит каюк.

Тем интереснее было спустя полтора года получить от нашего уральского коллеги Константина Киселева очередную статью по этой теме, полную сарказма и оптимизма одновременно.

Что ж, будем считать, что наша профессия живет и побеждает. Мало того – она, по мнению автора, несет в себе здоровый заряд демократии, и, несмотря на поразившие прогрессивные силы общества «массовую имплозию (что это такое, интересно?)и политическую импотенцию», в конечном счете поможет имплозиантам (так можно говорить, это прилично вообще?) и импотентам одержать великую победу над возрождающимся в стране тоталитаризмом.

И хотя мы отнюдь не разделяем оптимизма нашего уральского коллеги насчет перспектив профессии, с удовольствием печатаем присланную статью, несмотря на то, что первенство публикации он подарил нашему конкуренту - сайту «Советник».

 

ИЗБАСС.


В феврале российский политический консалтинг отметил свой профессиональный праздник в седьмой раз. Это значит, что уже в 2000 г. не просто произошло осознание перспективности профессии и корпоративных интересов, но и были созданы организационные предпосылки для формирования профессионального сообщества: устойчивые корпоративные связи, наличие конкурентной среды и механизмов согласования интересов, профессиональные корпоративные организации и т.п. Учреждение и семилетняя история фактического дня профессии есть тому безусловное доказательство, есть результат успешного становления и развития профессии.

Можно предположить, что еще чуть-чуть и политические консультанты перестанут отмечать свой праздник вместе, ибо не просто не смогут вместиться в одно помещение, даже если праздник будет проходить где-нибудь в Курске, Орле, Иванове или Туле, но произойдет осознание естественности существования профессии. Профессия перестанет быть экзотической, а собрание политконсультантов перестанет восприниматься как «тусовка отморозков» или серых кардиналов. Просто будет существовать в календарном расписании большого числа людей День политконсультанта, так же как для очень многих существуют День танкиста или День шахтера.

Однако такая оптимистическая точка зрения разделяется далеко не всеми и далеко не всегда. Причина для этого одна – трансформация политического рынка и, как следствие, апокалиптическое восприятие этой трансформации. Другими словами, сегодня любые более или менее значимые изменения в политическом пространстве воспринимаются значительной частью профессионального сообщества как крах, обвал, коллапс рынка услуг. Причем, в силу того, что политическая динамика в России существенна и перманентна, разговоры о кризисе постоянны, начиная со второй половины 90-х гг.

Челябинский технолог Е.Минченко в 2001 г. в интервью журналу «Советник», например, утверждал, что существует аж тройной кризис (!): кризис заказчика, кризис участников и кризис инструмента[1]. При этом совершенно очевидно, что реальных исследований за этим утверждением не стояло и не стоит. Было собственное ощущение автора. И только. Более того, если попытаться приложить это ощущение к абсолютно любому временному отрезку российской политической реальности 1993-2005 гг., то можно обнаружить вполне устойчивые корреляции. Другими словами, «кризис им. Е.Минченко» не был локализован ни во времени, ни в пространстве. Ничего, кроме собственного ощущения.

Более конкретна и аргументирована точка зрения В.Полуэктова, который связывает кризис профессии с тем, что «рынок рухнул» в результате отмены выборов глав субъектов РФ и перехода на выборы в Государственную Думу Федерального Собрания РФ по пропорциональной системе[2]

И.Минтусов, один из руководителей «Никколо М» более оптимистичен, но также указывает на постепенное сокращение рынка. Он считает, что в результате отмены выборности глав субъектов РФ рынок политтехнологических услуг сократился примерно на 20%[3]. Но так ли все однозначно?

 

Действительно, правила изменились. Изменились существенно. Но разве они оставались стабильными последние десять лет? Правила менялись. Например, Совет Федерации ранее был органом избираемым. Сегодня нет. Рынок не рухнул. Ужесточение электорального законодательства также не привело к смерти профессии, но, напротив, породило профессию электорального юриста. Политическое пространство подвижно, подвижны и правила игры. Но свидетельствует ли это о кризисе профессии?

Посмотрим на аналогичные «кризисы». Например, все 90-е гг. прошлого века были связаны с коренным изменением законодательства. Доходило до того, что преподаватели юридических вызов откровенно говорили студентам о том, что они не знают о чем читать, что через два – три месяца конспекты их лекций можно будет с чистой совестью выбрасывать, что им приходится читать лекции «с колес», буквально на следующий день после выхода очередных «изменений». Но случился ли крах юриспруденции? Нет. Напротив, правоведение расцвело.

Кроме того, нужно учитывать, что одновременно с электоральным законодательством (но не вследствие и не параллельно ему) меняется фактическая политическая ситуация. До недавнего времени выборов президента республики в Башкортостане фактически не было, была пародия на выборы. Но в последнем электоральном цикле ситуация изменилась. Рынок в результате расширился. Шесть-семь лет тому назад в ХМАО и ЯНАО выборов также практически не было, была видимость. Сегодня ситуация несколько изменилась, и прежде всего на муниципальном уровне (вспомните, например, конкурентные выборы в Ноябрьске (ЯНАО), Нягани, Сургутском районе или Сургуте (ХМАО) и т.д.).

Заметим также, что выборы для кандидатов все чаще становятся не только дорогостоящей, но и весьма длительной процедурой. Даже к муниципальным выборам в крупных городах готовятся минимум полгода - год. К избранию в региональные легислатуры готовятся еще дольше. Соответственно, если все выборы будут проводиться всего два раза в год, то для «одинокого» политконсультанта средней руки достаточно будет иметь всего восемь-десять постоянных клиентов на «абонентском обслуживании», чтобы не иметь каникул без выходного пособия. Работой он будет загружен по горло.

Изменение законодательства и сужение фактического электорального пространства в России привело также к тому, что политика перемещается из стен легислатур и офисов исполнительной власти на улицы и площади. Соответственно, распространение получают неконвенциональные политические технологии (массовые акции протеста, забастовки, пикеты и т.п.), которые требуют своих идеологов и организаторов. Кстати заметим, что власть, видимо, в страхе перед уличной активность, сама стремиться занять «уличную нишу», организует свои митинги, шествия и демонстрации.

Наконец, очевидной является, отмечаемая всеми активизация партийного строительства и партийная активность в центре и регионах, которые также требуют политкосалтерского обслуживания. Причем, в этой связи наблюдается любопытная тенденция: часть консультантов закономерно вливается в партийные ряды и начинает обслуживать соответствующую партию, и, казалось бы, что эта партия должна уйти с рынка и перестать быть заказчиком независимых консалтерских услуг, но этого не происходит. Партии на выборах продолжают обращаться к независимым консультантам. Аналогичная ситуация с юристами. Партийные юристы есть и работают, но независимые юристы все также остаются востребованными партийными структурами.

 

Таким образом, говоря о кризисе профессии нужно учитывать не только и не столько изменение формальных правил, но также:

- изменение фактического электорального пространства, связанного с трансформацией региональных режимов, как в направлении авторитарности, так и в противоположном;

- динамику временных характеристик электоральных процессов;

- влияние изменений формальных правил игры на фактическое политическое пространство;

- трансформацию содержательной и технологической составляющих консалтерской деятельности.

Если же мы проанализирует указанные составляющие, то окажется, что коллапс рынка не случился и едва ли случится. Политический рынок постоянно меняется. Меняется его услугоемкость: иногда понижается, иногда наоборот - растет. Уменьшается потребность в одних услугах, повышается в других. Рынок развивается, спрос модифицируется. Какие-то услуги оказываются невостребованными, устаревают. Другие только-только появляются на рынке предложений. Вместе с рынком развивается и профессия.

Вывод однозначен и очевиден: политический консалтинг будет существовать до тех пор, пока будет существовать политический рынок. Другими словами, политический консалтинг будет существовать и развиваться пока будут соблюдаться два условия, системообразующие для любого политического рынка. Во-первых, будет существовать необходимость в политической межэлитной коммуникации и/или коммуникации в системе «элиты – массы». Во-вторых, пока будет существовать конкурентная политическая среда.

 

Законодательные новации 2000-2005 гг. привели к тому, что политический консалтинг стал более востребованным в период между выборами и не для выборов, а для отладки коммуникаций в межэлитных отношениях и повышения управляемости социальными структурами. Предельно наглядно на практике выявилось, что политический консультант – тот, кто решает проблемы не только на выборах, а политика не исчерпывается перечнем электоральных ситуаций и соответствующих технологий.

Более того, ситуация, на наш взгляд, развивается еще более парадоксально. Говоря о крахе политического рынка и кризисе политического консалтинга, пессимисты забыли еще об одной объективной закономерности, которая, если и не спасет электоральный рынок, то уж политическим консультантам с голоду умереть не даст – чем более авторитарен режим, тем в более интенсивном идеологическом и технологическом обеспечении он нуждается. Количество идеологов, технологов, пропагандистов и советников на душу населения в Советском Союзе было кратно выше, чем в современной России в самые демократические годы. ВУЗы не успевали выпускать политработников, партийных журналистов и специалистов по научному коммунизму. Идеологов, комсомольских и партийных работников, пропагандистов с каждым годом (по мере приближения к «развитому социализму» и углублению «общего кризиса капитализма») требовалось все больше и больше.

 

Сегодня, в период авторитарной трансформации режима, можно наблюдать процесс бурного роста идеологического рынка, расцвета профессий и профессиональных сообществ, связанных с идеологическим и технологическим обслуживанием режима. Профессиональные политические советники, аналитики, эксперты, пропагандисты, лекторы, специалисты по связям с общественностью, специалисты по партийному строительству, партийные и наемные сетевики и т.д., и т.п. Еще немного, и численность этих профессиональных групп догонит и превзойдет численность идеологического и организационного аппарата КПСС, ВЛКСМ и ВЦСПС[4]. Причем, еще раз повторим, как в Советском Союзе, так и в современной «путинской» России основным заказчиком всех видов консалтерских услуг являлась и является сам режим, власть.

Режим, действуя в стандартной логике авторитарных режимов, наступает на вполне видимые грабли: сужая демократическое политическое пространство, повышает риски. Соответственно страховкой от рисков становится политическая технология, манипуляция, репрессивное законодательство и т.п. Далее все развивается как в истории о жадных медвежатах. Чем туже закручиваются гайки, тем значительнее риски, тем больше потребность в дальнейшем ужесточении. В этой ситуации любой проигрыш становится трагедией, является если не фатальным, то чрезвычайно опасным.

При всем при этом режим вынужден признавать хотя бы на словах демократические ценности и формально соблюдать демократические процедуры. Другими словами, режим сам должен регулярно воспроизводить угрожающие ему ситуации. Предотвратить в этих случаях риски проигрыша можно, лишь наращивая свою технологичность и манипулятивность, в том числе привлекая к работе зависимых и независимых консультантов.

Далее по нарастающей. Еще немного и в школах и ВУЗах начнут изучать послания Президента РФ Федеральному Собранию РФ и изучать материалы съездов «Единой России». И для всего этого нужны грамотные «политработники», новые «комиссары», бойцы идеологического фронта, организаторы и партийные строители. Уже сегодня можно сравнивать политическую риторику 30-х или 70-х годов прошлого века и речи современных партийных (от партий власти) и государственных деятелей.

Те из пессимистов, сторонников «идеи кризиса», кто признает эту логику обычно высказывают два аргумента в свою пользу. Во-первых, они признают существование идеологической зависимости авторитаризма, которая подобна зависимости наркомана от наркотиков, но утверждают, что авторитарный режим нуждается не в консультантах, а в агитаторах. Вторым обычно добавляется другое соображение, которое в определенной своей части противоречит первому, – кто ближе к власти, тот заказ (то есть наличие заказа признается!) и получит, а потому консультант перестает быть независимым, т.е. перестает быть собственно консультантом.

Если на первое возражение ответ фактически прозвучал – рынок трансформируется, но рынком остается, то второе требует некоторого незначительного комментария. На наш взгляд, во втором возражении речь идет не об услугоемкости рынка консалтерских услуг, а об изменении правил борьбы за заказы. Конкуренция за заказы стала менее честной? Да! С этим трудно спорить. Произошла политизация заказчика и рынка? Да, конечно. Консультант, который негативно относится к действующему политическому режиму и не скрывает этого, едва ли получит заказ на электоральное обслуживание «Единой России», но выступить субподрядчиком в исполнении вполне сможет, если, конечно, совесть ему позволит.

 

Для консалтинга все эти трансформации политического рынка выглядят следующим образом:

- электоральное политическое поле неизбежно сохраняется, но физически сужается;

- открывается значительное пространство для работы по заказам власти (от собственно консалтерских до пропагандистских);

- открывается пространство для работы на неконвенциональную, радикальную оппозицию);

- на рынок «поступают» временные промежутки в период между выборами;

- рыночный характер приобретают лоббизм и межэлитные коммуникации конкурентного характера.

Таким образом, единственный кризис о котором можно говорить – кризис роста профессии или кризис жанров. Понятно, почему этот кризис имеет перманентный характер – слишком быстро происходят изменения в политическом пространстве. Отсюда непонимание, пессимизм и паника. Некоторая часть профессионального сообщества просто-напросто не успевает за происходящими изменениями.

Можно, конечно, предположить и более циничный вариант объяснения доминирования кризисных настроений и кризисной повестки – желание наиболее продуманной части сообщества выдавить с рынка часть конкурентов и не допустить появления новых. Отсюда псевдо-аргументированные разговоры о кризисе, о голодной смерти большинства политконсультантов и т.п.

И тот, и другой объяснительные варианты профессиональное сообщество не украшают, ибо позволяют усомниться либо в профессионализме паникующих пессимистов, либо в соблюдении правил честной конкуренции и корпоративной этики.

И тем не менее, в любом случае и пессимисты, и оптимисты обязаны просчитывать варианты развития ситуации на политическом рынке. Представляется, что сегодня можно вполне обоснованно выделить два крайних (идеалтипических) сценария развития ситуации. Критерием для обозначения этих сценариев в парадигме «негативный – позитивный» являются интересы развития политического консалтинга как профессии.

 

Сценарий негативный.

1. Общее направление политического развития. Власть усиливает свое вмешательство в дела гражданского общества и экономику. Цензура распространяется на региональные СМИ, предпринимаются попытки сделать подцензурным российский сегмент Интернета. Региональные элиты окончательно ставятся под контроль. Политическая конкуренция окончательно изгоняется из публичной сферы, византийство торжествует. Правоохранительные органы политизируются, возрастает их вмешательство в экономику. Коррупция остается единственным механизмом любой экономической и политической динамики.

2. Оппозиция. Формируется контролируемая, декоративная оппозиция. Создаются общественные организации, подконтрольные власти. Действительная оппозиция становится неконвенциональной. Протест перемещается на улицы.

3. Законодательство. Электоральное законодательство ужесточается, обеспечивая запрограммированные победы и поражения. Выборы становятся формальностью.

4. Консультанты. Действующие консультанты поголовно пересчитываются и учитываются специализированными структурами. Некоторые из них уходит из профессии, большинство обслуживает власть. Кроме того, власть вводит жесткий контроль за доходами консультантов, вводит формальное лицензирование, ставит под контроль профессиональные организации.

5. Технологии. Технологии поляризуются. С одной стороны бурный расцвет получают технологии конспирологические и технологии скрытого лоббизма, с другой – технологии организации уличного протеста и противостояния ему. Интеллектуальный протест стимулирует развитие политических Интернет-технологий.

6. Партии. Формируется партийная система с доминирующей партией («Единая Россия»). Все остальные партии развиваются исключительно как кремлевские проекты.

 

Сценарий позитивный.

1. Общее направление политического развития. Власть постепенно меняет курс, возрождается федерализм, свобода СМИ и разделение властей, ликвидируется цензура. Политическая и экономическая конкуренция становится нормой. Государство в значительной степени уходит из экономики и политики. Согласие элит обеспечивается на уровне ценностей.

2. Оппозиция. Оппозиция конвенциональна, т.е. принимает основные правила игры.

3. Законодательство. Электоральное законодательство либерализуется. Его выполнение обеспечивается правоохранительными органами.

4. Консультанты. Консалтерское сообщество профессионализируется.

5. Технологии. Выборы воспринимаются избирателями как норма. Развиваются технологии привлечения добровольцев, технологии преодоления массовой имплозии.

6. Партии. Партии формируются по проектному типу, конкурируя друг с другом. Складывается партийная система умеренного или поляризованного плюрализма (Д.Сартори).

 

Развитие реальной ситуации, судя по последним действиям власти (создание общественных организаций и движений, подконтрольных власти, жесткое противодействие митинговой активности, силовое пресечение политических перфомансов различных молодежных структур, контроль за финансированием общественных объединений и т.п.) будет склоняться в сторону первого (негативного) сценария, но дело, скорее всего, не дойдет до его полной реализации. Дело в том, что массовая имплозия и политическая импотенция либеральной оппозиции сделают окончательное закручивание «политических гаек» попросту ненужным. Однако сценарно направление развития страны понятно: партийная система с доминирующей партией, контролируемая оппозиция, укрепление механизма преемственности власти.

Для консалтинга проблема в этом смысле будет заключаться в том, что консалтинг не сможет динамично и стабильно развиваться в условиях недемократического режима. Консалтинг нуждается в нестандартных ситуациях, в политическом движении, в динамике, которые обеспечиваются только политической конкуренцией[5]. В современных условиях, когда заказчиком является власть, консультанты все чаще будут работать в режиме пожарной команды, которые будут призваны гасить социальные возгорания, когда они уже случились, постфактум. Ситуации эти в большинстве случаев абсолютно стандартны.

Именно поэтому политические консультанты, как профессиональная группа, несмотря на все обвинения в беспринципности, деструктивности и манипуляциях общественным сознанием, объективно выступают на стороне демократии даже в том случае, если демократия противоречит тактическим (материальным и др.) интересам отдельных представителей профессии. Индивидуальные или групповые флуктуации – проблема исключений, но не правила.

Выступая на стороне демократии, консультанты искренне и объективно заинтересованы в демократической стабильности, в наличии постоянной демократической конкурентности. Консультант защитник демократического режима, но не его враг. И если кто-то обвиняет консультантов в манипулятивном иезуитизме, в разрушении принципов демократии и тому подобных грехах, то можно смело утверждать, что этот кто-то либо слаб в логике, либо сознательно передергивает карты, перекладывая с больной головы на здоровую.

Бороться в открытую с режимом сообществу категорически противопоказано. Это утопия. Консалтерское сообщество не рабочий класс, которому нечего терять. Но экспертное сообщество не на стороне режима. Это видно, это показывают и опросы, и анализ профессиональных изданий и сайтов. Есть, конечно, исключения. Но, например, телевизионные упражнения Г.Павловского на НТВ, который абсолютно не вписывается ни в один из приличных телевизионных форматов, выглядят для подавляющего большинства сообщества странно и авторитета ни ведущему, ни самому сообществу не добавляют. Г.Павловский, став политическим пропагандистом, фактически попал в ситуацию, когда, буквально по Конфуцию, нужно «исправлять имена» - консультант должен быть консультантом. Кроме того, попытка аналитика стать политическим пропагандистом в современных условиях выглядит достаточно жалко, особенно в сравнении с классиками жанра В.Зориным, А.Бовиным и другими. Павловский в роли Сейфуль-Мулюкова – театр абсурда.

При этом очевидно, что содержательное развитие консалтинга в обозримый период будет связано со стремлением соблюдения юридической чистоты, отработкой технологий противодействия административному ресурсу, судебному произволу, личной защиты консультантов и одновременно с этим - технологий выстраивания отношений с властью. Консалтинг станет более сдержанным в своих амбициях и претензиях на политическую субъектность[6]. В этом отношении, развитие консалтинга не остановится. Некоторый позитивный опыт консультанты получат, выводы сделают.

 

И в заключение. Не может не смутить жесткий и однозначно видный диссонанс. Когда многие консультанты говорят о своей роли в выборах, в политике вообще, то они подчеркивают, что их методология – методология конструирования реальности. Они, часто справедливо, выдают себя за инженеров действительности. Логика профессионального сообщества на выборах любого уровня - не только спрос рождает предложение, но и предложение рождает спрос. Это истина, от которой отталкивается не только современная политика, но и современная экономика. Но вдруг! Как только начинается рефлексия по поводу себя любимого, то почему-то об этой методологии многие забывают. Реальность этих консультантов съедает и поглощает. От консультантского гонора не остается и следа.

Если же быть последовательными, то вывод сообществом сегодня должен быть сделан очень простой: само существование профессионального сообщества консультантов рождает спрос на их услуги. Поэтому, коллеги, сформулируйте свое предложение и получите спрос. Вот и все.

Сегодня на рынке потенциального предложения сотни профессионалов, тысячи полевиков, десятки тысяч выпускников факультетов политологии, связей с общественностью, рекламы, маркетинга и государственного управления. Они не могут остаться без работы, ибо они сами есть то, что конструирует реальность политического рынка.

 

 

 

img3.gif

 

 

 После дискуссии -

статья К.Киселева

 

 

Дата публикации

статьи

в ИЗБЕ

 

19.04.06

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

8101/flashversion/

publication/interview_2.htm

(08.07.2005)

 

 

 

 

 

 

 

 

tgR10-uxod.htm

(08.07.2005)

 

 

2005/04/07

/203532.html (

11.09.2005)

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

[4] Для тех, кто не помнит или вообще не знаком с этими сокращениями: КПСС - Коммунистическая партия советского союза, ВЛКСМ – Все-союзный ленинский коммунистический союз молодежи, ВЦСПС - Всесоюзный центральный совет профессиональных союзов.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

[5] В свое время нами было выделено три основных этапа развития политического консалтинга. При этом за рамками статьи, опубликованной в 2002 г., оставалось предположение о возможности четвертого этапа в развитии профессии, связанного с появлением новых технологий, развитием новых стандартов и систем коммуникации, интеграцией в мировое сообщество, превращением выборов в норму и т.д. Однако в 2002 г. были отчетливо видны тенденции к усилению авторитарности режима. По этой причине размышления о четвертом этапе остались «за кадром». Время показало, что негативные прогнозы оправдались, и политический консалтинг остался в рамках третьего этапа своего развития. См.: Киселев К.В. Политический консалтинг: от шаманства к идеологии профессионализма // Советник, 2002, № 4.

В этой статье третий период развития политического консалтинга характеризовался следующим образом: «Третий период - период становления иезуитского избира-тельного законодательства. Период становления избирательной власти. Это период Вешнякова и судебных процессов. Целерационализация и формализация нарастают лавинообра-зно. Процедура выдвижения кандида-тов, которая когда-то имела содержательный смысл, сменяется формализованными процедурами вне-сения избирательного залога. Огра-ничения на агитационную дея-тельность становятся предельно изощренными и позволяют снять с выборов любого кандидата и любое избирательное объединение.

Формализация приводит к унифика-ции электоральных ситуаций, унифика-ции заказчика. В результате клиширо-ванные рекламные тексты, однотип-ные музыкальные ряды, стандартный дизайн кочуют по стране из региона в регион.

Третий период – время развития технологий мобилизационных, техно-логий, которые позволяют решить вопрос с явкой на выборы, технологий борьбы с массовой имплозией.

Третий период это период профессионализации деятельности и становления сообщества, период, когда начинает осознаваться потребность в выработке идеологии профессии, период позиционирования политического консалтинга. При этом осознание необходимости смены идеологических ориентиров в профессиональной деятельности чаще всего происходит как осознание кризиса».

И далее: «Произошла трансфо-рмация политического режима, для которого стали характерны, следуя известным классификациям, большая закрытость элиты и большая открытость массы. Другими словами, решения принимаются с помощью все более закрытых процедур, уровень межэлитной конкурентности снижа-ется, соответственно появляется больше возможностей для манипуляции массовым сознанием, формированием у массы необходимых стереотипов.

Режим теряет человеческие черты. Представители публичной власти лишаются недостатков, идеализируются, и все в большей степени воспринимаются не как люди, а как совокупность функций. Режим стал менее человечным, чело-веколюбивым, более рационали-стичным, формальным, более равнодушным».

 

[6] См.: там же.

 

На главную

Наш  E-mail:  

в ИЗБАСС