img1.gif

 

 

img3.gif

 

 

 

Цикл статей

"Балаганные выборы"

 

Содержание цикла

 

1.

В.Полуэктов.

Ждите балагана.

Навстречу президентским

выборам

 

2.

В.Полуэктов.

Обыкновенный PR.

Подписная на излете:

балаган продолжается.

 

3.

В.Полуэктов.

Потащили лажу в ЦИК.

Рыбкину со товарищи плавать

в сетях подписной путины

еще 10 суток

 

4.

Первые жертвы на посадку

наметились.

Комментарии

к материалам СМИ

 

 5.

Кидалово в ХАКАМАДАлове?

В ИЗБУ пришло письмо

 

6.

В.Полуэктов.

Завтра – выборы президента.

Что выкинет наш электорат?

Размышления перед финишем

 

7.

Д.Парамонов.

Неожиданный ракурс

президентской кампании

.hand01_next.gif

 

8.

Я. Дубейковская.

Записки штурмана

подводной лодки «СГ-04»

 

 

 

7. НЕОЖИДАННЫЙ РАКУРС

ПРЕЗИДЕНТСКОЙ КАМПАНИИ

 

Денис ПАРАМОНОВ, политтехнолог,

кандидат философских наук

 

Одна, лишь одна мысль не дает мне покоя…

Зачем я доверил снаряжение экспедиции этому человеку…

В.Каверин. «Два капитана»

Лично мне не дает покоя выражение лица Д. Козака в ночь после выборов.

Он был счастлив. Трогателен. Политические инвестиции в его бессознательное давали о себе знать неожиданной пластикой и глубокой, нечиновничьей пантомимой. Многие политтехнологи, да и что греха таить – я сам – были в такой ситуации и выглядели нелепыми победителями в трудных выборных кампаниях. Рядом стоят статные надутые пижоны – а тех, кто реально работал в день выборов видно отчетливо – они не адекватны; такие победы не скроешь, таких победителей не сымитируешь.

По лицу Козака угадывалось, насколько тяжелой для него была кампания. И мне,как не раз пережившему подобное, хотелось ему посочувствовать, как-то поддержать.

Но потом вдруг просветление: а в чем напряг-то?

Конечно, во время каждых выборов (тем более президентских) вокруг фаворита толкается множество бездельников. Для последних пнуть начальника штаба, попенять на плохую работу сотрудников АП – как пожелание доброго утра. Но лицо начштаба президента свидетельствовало о чём-то большем…

 

С точки зрения PR-технологий ситуация самая простая, на прошлых президентских приходилось тяжелее.

За всю кампанию было проработано два сценария: Рыбкин и Касьянов (Правительство). Было рутинное «мочилово» Глазьева, Харитонова и Хакамады. Ожидаемо для всех в конце поддержали Харитонова – Глазьев был опаснее (почему, кстати?).

«Элементарно, Ватсон!» Два недруга кампаний последних лет – «кандидат против всех» и явка – нейтрализовывались информационными сценариями (Глазьев, Рыбкин и Касьянов) и технологиями т.н. административного ресурса.

Да, был «залет» со встречей с доверенными лицами: руководители кампании отбились от справедливых претензий по поводу бесплатного эфирного времени и соблюдения принципа равенства прав кандидатов. Скорее всего, эту акцию планировал не штаб, сросшийся с АП, а кто-нибудь из многочисленных соратников, не имеющих никакого опыта в выборах (что не мешает им думать о себе прямо противоположное).

Но самое интересное – снятие Рыбкина. После такой интриги – зачем сниматься, ведь его присутствие могло гарантированно повысить явку? Если ажиотаж в конце выборной кампании уже создан?

 

Напрашиваются две версии относительно розыгрыша кремлевскими политтехнологами концовки выборного спектакля.

 

Версия 1: Все ноу-хау этих выборов были связаны с выходом на проблематику рационального (рефлексивного) управляемого выбора, исходя из визуальной конструкции бюллетеня. Нам представляется, что Рыбкина сняли для того, чтобы обеспечить необходимую фокусировку в тексте избирательного бюллетеня.

 

Версия 2: Во время кампании сменилась концепция путинских выборов: провалились информационные и PR-технологии, управленческая интрига выборов. По изначальному замыслу интрига выборов была сфокусирована вокруг правительства. Снятие правительства до выборов явилось инерционным шагом кремля, несмотря на то, что замысел кампании уже поменялся, и довольно резко.

 

Что значат эти версии?

 

Прежде всего, выборы пошли не по первоначально задуманному сценарию. Намечалось две линии: «правительственный» сценарий и работа с кандидатами-маргиналами.

Глазьев считался опасен именно потому, что его вовлекали в правительственный сценарий - какая роль была ему уготовлена (жесткий критик, маргинал-фанатик, скрытый сторонник -«предатель»), - не суть важно.

Для обеспечения явки помимо «правительственного» сценария привлекались сценарии с кандидатами-маргиналами (Рыбкин, Малышкин, Хакамада и т.д.).

Конечно, оставалась  и проблема «против всех». Впрочем, наверняка эта проблему планировали разрешить за счет высокой явки и административного ресурса, путем «трансформации» голосов «против всех» в голоса за Президента.* Мало кто признается в протесте, когда столько людей проголосовало. Тем более, в Москве не - поймешь, сколько урн было в работе - традиционные урны менялись на электронные практически в ходе голосования.

 

Похоже, что формат президентской кампании менялся на ходу. Во-первых, Глазьев устранился из «правительственного» сценария. Во-вторых, интрига с Рыбкиным стала насыщенной и эксцентричной. В-третьих, в городах-мегаполисах вялая и никчемная кампания в муниципальные советы (а выборы интересны, между прочим: многомандатные округа, прямая реализация замысла административной реформы) усилила психологическую позицию «против всех».

Другими словами, разработчики попали в нестандартную ситуацию: народ безмолвствует, информационно-управленческие технологии провисают. По инерции в кампании пошел трэнд «классических» информационных технологий.

Но сформировалась совершенно неожиданная интрига с бюллетенем. Некоторые разработчики президентской кампании вошли в «terra incognita» выборов как таковых: в детерминанты человеческих предпочтений в политике.

Первый сигнал – противоречия в стане СПС: одни высказывались за бойкот выборов, другие – за голосование «против всех», третьи – за Хакамаду. Интересен сам характер спора: не идеологический, но технологический, не электоральный, но электорный – про выбор как таковой. Аргументы каждой из сторон не артикулировались в концептуальной чистоте – все «сваливалось» в пиар (в управленческо-информационную парадигму) СПС.

 

Посмотрим на бюллетень. В Москве и Питере их давали по  два, причем второй, с вышеупомянутыми муниципальными выборами сразу настраивал на протестный лад.

Остановимся на президентском.

Шрифт немного изменен по сравнению с предшествующими выборами. Глазьев (фамилия) сливается с шапкой бюллетеня – инерция сторонников «информационно-управленческого» крыла кампании.

По некой космической иронии совершенно незаметен Путин – в новом шрифте он практически не читается. Взгляд окидывает весь список кандидатов и  останавливается на вычеркнутом от руки Рыбкине.

Сразу вспоминается самый живой сюжет этих выборов – в Киеве дядька.

Ниже вычеркнутого Рыбкина – идеологические антиподы: Хакамада и Харитонов.

Читаются эти фамилии легко, в отличие от фамилии ВВП.

Между списком кандидатов и позицией «против всех» - ясно отчеркнутый пробел.

Между Путиным и Хакамадой с Харитоновым –  линия вычеркнутого Рыбкина.

Получились как бы две конгруэнтно отчеркнутых строки «против всех».

Человек с не-путинскими настроениями может голосовать за тех, кто идет после вычеркнутого Рыбкина. Это убежденный избиратель.

Те, кто задумаются, решают сразу две задачи:

соответствует этот крайне левый (правый) кандидат моим убеждениям и является ли он адекватным воплощением левой (правой) идеи;

является ли голос в пользу этого кандидата более весомым, чем голос «против всех».

Очевидно, что такая разумная, рациональная конструкция может смягчить спонтанный «бытовой» протест, которого внутренне всегда боится представитель действующей власти (губернатор, мэр, действующий депутат). С другой стороны, «гасится» пафос выборов как таковых – в бюллетене может искаться «спокойная сила».

Избиратель задумался – вполне ожидаемо поднятие глаз вверх по бюллетеню. Остановка. Размышление.

Выбор из короткого, сиюминутного действия превратился в «длинный сценарий». Позиция действующей власти в стратегических, «длинных сценариях» занимает главное место.

Подобно «машине памяти Раймонда Луллия», бюллетень своей композицией агитировал – рационально управлял разумным выбором.

Вычеркнутый Рыбкин был как мистическая черта, отчеркивающая великую гоголевщину с бесами и  «мертвыми душами» от повседневности голосования за «стабильность», от архетипичного присоединения к действующей власти.

Рыбкин играл роль кавычек, закавычивающих верхнюю или нижнюю часть бюллетеня – в зависимости от образа мыслей избирателя.

 

Такие структуралистские выборы мстят всем участникам. Не исключено, что кандидаты в президенты будут «зафреймованы», помещены в театральную рамку. Они – персонажи.

Театральная сущность президентских выборов не так безобидна на первый взгляд. Первый сигнал – реакция начальника штаба Д. Козака. Уверен, что внутри президентской команды» никто не остался доволен размером благодарности за работу на выборах, никто не получил удовлетворения.

Дальше – больше. «Взламывать» фатальную театральность президентских (да и госдумовских) выборов в России нужно через эстетизацию политики как таковой. Виртуальность, «дутость» не выдерживает эстетических критериев – вопросы об Истине и Добре ей задавать бессмысленно. Тогда прячущийся за «серым костюмом» чиновник из «Едра» поймет, что его политическая позиция достойна презрения в глазах его детей. Он поймет это и станет реальным гражданином реальной страны – во имя красоты и вкуса.

 

 

Дата публикации

статьи

в ИЗБЕ

 

24.03.04

 

)

 

  

 

 

 

 

 

  

 

 

 

Почём нынче подпись?


img5.gif

Озвучивая свое-образный прайс начавшейся под-писной кампа-нии, политтехно-лог      и    юрист

Владимир Купол не забывает предупредить об ужесточе-нии ответственности за фальсификат.

 

На главную

Наш  E-mail:  

в ИЗБАСС